Хроническая обструктивная болезнь легких в сочетании с сердечной недостаточностью — трудности диагностики и лечения

Женское здоровье и репродукция № 4-5 (40-41), 2019. Пульмонология: Интегральный подход в лечении бронхообструктивных заболеваний

Шпагина Любовь Анатольевна — д. м. н., профессор, заведующая кафедрой госпитальной терапии и медицинской реабилитации ФГБОУ ВО НГМУ Минздрава России. 630091, г. Новосибирск, Красный пр-т, д. 52. E-mail: lashpagina@gmail.com

Котова Ольга Сергеевна — к. м. н., доцент кафедры госпитальной терапии и медицинской реабилитации ФГБОУ ВО НГМУ Минздрава России. 630091, г. Новосибирск, Красный пр-т, д. 52. E-mail: o.kotova@yandex.ru

Шпагин Илья Семенович — к. м. н., ассистент кафедры терапии, гематологии и трансфузиологии ФГБОУ ВО НГМУ Минздрава России. 630051, г. Новосибирск, ул. Ползунова, д. 21. E-mail: mkb-2@yandex.ru

Камнева Наталья Вадимовна — ассистент кафедры госпитальной терапии и медицинской реабилитации ФГБОУ ВО НГМУ Минздрава России. 630091, г. Новосибирск, Красный пр-т, д. 52. E-mail: mkb-2@yandex.ru

Цель обзора: представить данные современной научной литературы по проблеме хронической обструктивной болезни легких (ХОБЛ) в сочетании с сердечной недостаточностью.

Основные положения. Обсуждаются биомеханизмы развития коморбидности, патоморфоз респираторной и кардиальной патологии при сочетанном течении. Представлены современные данные о кардиобезопасности препаратов для лечения ХОБЛ и влияние стандартной терапии сердечной недостаточности на течение ХОБЛ. Терапия коморбидной патологии ХОБЛ в сочетании с сердечной недостаточностью должна быть комплексной и направленной на компенсацию обоих заболеваний.

Заключение. Больные с коморбидной патологией должны получать лечение и ХОБЛ, и сердечной недостаточности в полном объеме. Адекватное лечение ХОБЛ снизит легочную гиперинфляцию и активность системного воспаления, что будет способствовать улучшению функции желудочков, замедлению процессов ремоделирования сердечно-сосудистой системы, снижению кардиоваскулярного риска.

ХОБЛ — тяжелое, инвалидизирующее, неуклонно прогрессирующее заболевание респираторной системы. В настоящее время ХОБЛ является третьей причиной смерти от хронических неинфекционных заболеваний после сердечно-сосудистой и онкологической патологии [1]. Тяжесть состояния больных зависит не только от респираторных нарушений. Для ХОБЛ характерно наличие коморбидных состояний. Клиническая и прогностическая значимость сочетания ХОБЛ с другими заболеваниями отмечена ведущими экспертами по данной проблеме. В действующих Федеральных клинических рекомендациях указано, что «коморбидные состояния являются неотъемлемой частью ХОБЛ и вносят значительный вклад в клиническую картину и прогноз» [2]. Не отличается и мнение группы GOLD: «ХОБЛ часто сочетается с другими (коморбидными) заболеваниями, которые могут существенно влиять на течение болезни» [3]. Таким образом, оценка и коррекция коморбидных заболеваний — неотъемлемые элементы ведения больного ХОБЛ.

Исследование 3183 случаев ХОБЛ в амбулаторной практике показало, что среднее число сопутствующих заболеваний у таких больных — 4,0  ±  2,04. Только ХОБЛ страдали 9% больных, более одного коморбидного заболевания наблюдали у 91%, более двух — у 73,5%, более трех — у 55%, более четырех — у 36% человек [4]. ХОБЛ сочетается с АГ, ИБС, сердечной недостаточностью, аритмиями, облитерирующим атеросклерозом сосудов нижних конечностей, остеопорозом, депрессией и тревожным расстройством, злокачественными новообразованиями легких, метаболическим синдромом, гастроэзофагеальной рефлюксной болезнью, обструктивным апноэ сна [2–4]. С наибольшей частотой ХОБЛ сопутствуют сердечно-сосудистые заболевания, в том числе сердечная недостаточность.

В настоящее время доказано, что бронхообструкция — это независимый фактор риска сердечно-сосудистых заболеваний. ХОБЛ увеличивает риск ИБС на 74%, фибрилляции предсердий — на 39%, облитерирующего атеросклероза артерий нижних конечностей — на 85%, хронической сердечной недостаточности как закономерного исхода вышеперечисленных состояний — в 2,2 раза [5]. При этом результаты эпидемиологических исследований распространенности сердечной недостаточности у больных ХОБЛ варьируют в значительной степени, от 16% до 75% [3, 6]. В определенной мере это объясняется различиями исследуемых популяций и определений как ХОБЛ, так и сердечной недостаточности. Но не исключено, что паттерн коморбидности и вероятность развития сердечной недостаточности у больного ХОБЛ зависят от фенотипа. Опубликованы данные о позитивной ассоциации сердечно-сосудистой патологии у больных ХОБЛ и частоты обострений [7].

Обсуждаются несколько биомеханизмов закономерного сочетания ХОБЛ и сердечной недостаточности. Два заболевания имеют общие факторы риска — пожилой возраст, курение, вдыхание промышленных аэрозолей. С прогрессированием ХОБЛ появляется один из наиболее «сильных» факторов сердечно-сосудистого риска — малоподвижный образ жизни [3, 8]. Существенную роль играет и изменение анатомии органов грудной полости. Эмфизема приводит к сдавлению сердца и крупных сосудов, повышению давления заполнения желудочков, снижению фракции выброса [9]. Сосудистый компонент ХОБЛ — легочная гипертензия — встречается у 7% больных ХОБЛ 2-й стадии, 25% — 3-й стадии и 22% — 4-й стадии и увеличивает постнагрузку правых отделов сердца [10].

В этих условиях закономерна гипертрофия и дисфункция правого желудочка. В дальнейшем межжелудочковые взаимодействия обеспечивают вовлечение левых отделов [11]. Вклад перечисленных механизмов в развитие сердечной недостаточности у больных ХОБЛ, несомненно, значителен. Но основным является системное воспаление. Воздействие ингалированных повреждающих частиц приводит к воспалению в стенке бронхиол и паренхиме легких, что сопровождается уклонением провоспалительных цитокинов, свободных радикалов кислорода, металлопротеиназ, профиброзных ростовых факторов в системный кровоток [12]. Результатом их системного воздействия будут гипертрофия, фиброз, то есть ремоделирование сосудистой стенки и миокарда, а следовательно, и нарушение функции. Провоспалительные факторы участвуют в формировании и росте атеросклеротических бляшек, развитии нестабильности бляшки, что определяет высокий риск сердечно-сосудистых событий [12]. Общими биомеханизмами ХОБЛ и сердечной недостаточности являются также гиперактивация ренин-ангиотензин-альдостероновой системы и гипоксемия (рис.) [13, 14].

Сочетание ХОБЛ и сердечной недостаточности модифицирует течение и прогноз обоих заболеваний. Стойкая бронхообструкция увеличивает риск смерти от любой сердечной недостаточности на 31%, на 96% — от сердечной недостаточности с сохраненной фракцией выброса и на 23% — с низкой фракцией выброса [15]. Риск возрастает с увеличением тяжести ограничения воздушного потока [16]. С другой стороны, сердечная недостаточность повышает риск смерти больных ХОБЛ на 64% [5].

Сердечная недостаточность увеличивает риск обострений ХОБЛ. Так, вероятность двух и более обострений в течение последующего года у больных с коморбидной сердечной недостаточностью больше на 72% [17]. Как известно, обострения — неблагоприятное событие в течении ХОБЛ, ассоциированное с прогрессированием и риском летального исхода [3]. У больных ХОБЛ в сочетании с сердечной недостаточностью больше тяжесть одышки, влияние болезни на качество жизни, тяжесть бронхообструкции, вероятность и тяжесть депрессии и тревожности, меньше толерантность к физической нагрузке [18, 19]. Патоморфоз сердечной недостаточности в условиях коморбидности с ХОБЛ заключается в увеличении функционального класса и частых декомпенсациях, требующих госпитализации [20].

Рис. Патогенетические механизмы коморбидности хронической обструктивной болезни легких (ХОБЛ) и сердечной недостаточности. А — воспаление, Б — гиперактивация ренин-ангиотензин-альдостероновой системы, В — гипоксемия.

Примечание: АГ — артериальная гипертензия, РААС — ренин-ангиотензин-альдостероновая система, ХСН — хроническая сердечная недостаточность

 

Очевидны сложности диагностики как ХОБЛ у больных сердечной недостаточностью, так и наоборот, сердечной недостаточности у больных ХОБЛ. Заболевания имеют схожие симптомы, такие как одышка, слабость, снижение толерантности к физической нагрузке. Следовательно, есть риск и гипо-, и гипердиагностики.

Уточнение характера одышки, выслушивание сухих хрипов при аускультации не всегда позволяют дифференцировать ХОБЛ и сердечную недостаточность. Многие больные с ХОБЛ, сердечной недостаточностью или коморбидным состоянием описывают смешанную одышку или затрудняются ответить. При декомпенсации сердечной недостаточности отек слизистой бронхов приводит к появлению физикальных и спирографических признаков бронхообструкции. Следовательно, постановка диагноза требует комплексной оценки факторов риска, физикальных данных, результатов лабораторных и визуализирующих исследований, функциональной диагностики.

При подозрении на развитие сердечной недостаточности у больного ХОБЛ необходимо выполнение ЭхоКГ [8]. Достаточно специфичен лабораторный маркер сердечной недостаточности — повышенная концентрация мозгового натрийуретического пептида (BNP) или его N-концевого предшественника (NT-pro-BNP) в сыворотке [8]. Но следует учитывать, что у больных ХОБЛ на результаты может влиять наличие легочной гипертензии [21].

Спирографический критерий ХОБЛ — отношение постбронходилататорных ОФВ1/ФЖЕЛ, меньшее или равное 0,7 [3] — при сердечной недостаточности может быть ложноположительным. Исследовать функцию внешнего дыхания для подтверждения ХОБЛ целесообразно при компенсации дисфункции миокарда [2, 3].

Терапия коморбидного состояния — ХОБЛ и сердечной недостаточности — требует комплексного подхода. Задачей является компенсация обоих состояний. Поэтому программа ведения больного обязательно включает сердечно-легочную реабилитацию — отказ от курения, достаточную физическую активность, обучение больного, коррекцию питания. [2, 3, 8]. При выборе лекарственной терапии необходимо учитывать возможное неблагоприятное воздействие на сердечно-сосудистую систему бронхолитиков и противовоспалительных средств, применяемых для лечения ХОБЛ, вероятность бронхоконстрикторного эффекта препаратов для лечения кардиальной патологии и одновременно плейотропное действие и тех и других.

Ингаляционные глюкокортикостероиды (ИГКС) могут уменьшать системное воспаление у больных ХОБЛ в сочетании с сердечной недостаточностью за счет снижения воспаления в ткани легких, а следовательно, интенсивности феномена уклонения воспалительных факторов в системный кровоток [12]. В исследовании INSPIRE смертность больных ХОБЛ и сердечно-сосудистыми заболеваниями на фоне терапии флутиказоном/сальметеролом была меньше, чем при лечении тиотропиумом (3% в сравнении с 8%) [22]. В настоящее время нет сообщений о каком-либо клинически значимом негативном влиянии ИГКС на кардиоваскулярный риск [23].

Ингибитор фосфодиестеразы 4-го типа рофлумиласт не только не увеличивает, но и снижает сердечно-сосудистый риск [24]. Как показал метаанализ 14 клинических исследований (всего 6563 пациента с ХОБЛ, получавших рофлумиласт, и 5491 получавший плацебо), рофлумиласт уменьшает вероятность больших сердечно-сосудистых событий (смерти, нефатального инфаркта миокарда, нефатального нарушения мозгового кровообращения) у больных ХОБЛ на 35% [24].

Из противовоспалительных препаратов для лечения ХОБЛ достаточно большие опасения относительно сердечно-сосудистой безопасности вызывают макролиды, так как известно, что этот класс препаратов может удлинять интервал QT ЭКГ и способствовать развитию желудочковых аритмий [25]. Решение назначить макролиды для базисной терапии ХОБЛ (продолжительность которой составит 12 месяцев [2, 3]) больному с сопутствующей сердечно-сосудистой патологией требует тщательной оценки риска и регулярного мониторинга QT ЭКГ во время лечения.

Бронхолитики — длительнодействующие β2-агонисты (ДДБА) и длительнодействующие антихолинергические препараты (ДДАХЭ) усиливают активность симпатической нервной системы, что определяет вероятность неблагоприятного влияния на сердечно-сосудистую систему. Как известно, стимуляция β2-адренорецепторов и блокада М-холинорецепторов вызывает увеличение частоты сердечны сокращений и развитие тахиаритмий, может провоцировать острый коронарный синдром и повышение АД. Но доза препарата, попавшая в системный кровоток при ингаляционном пути поступления, крайне незначительна. Результаты клинических исследований демонстрируют достаточную сердечно-сосудистую безопасность современных бронхолитиков для лечения ХОБЛ.

В исследовании P. Rogliani и соавт. лечение гликопирронием/индакатеролом, умеклидинием/вилантеролом, тиотропием/олодотеролом или аклидинием/формотеролом не увеличивало риск всех сердечно-сосудистых осложнений по сравнению с таковым при приеме плацебо и монокомпонентов [26]. Метаанализ 18 исследований эффективности ДДБА/ДДАХЭ в сравнении с ДДБА/ИГКС или ДДАХЭ при среднетяжелой/тяжелой ХОБЛ (обследованы 20 185 больных) определил, что риск сердечно-сосудистых расстройств при двойной бронходилатирующей терапии не отличается от риска при монотерапии ДДАХЭ или комбинации ДДБА/ИГКС [27].

Данные рандомизированного плацебо-контролируемого кроссоверного клинического исследования CLAIM свидетельствуют об улучшение функции сердца на фоне двойной бронходилатирующей терапии индакатеролом/гликопирронием, вероятно, за счет уменьшения легочной гиперинфляции. Наблюдали увеличение конечного диастолического объема, сердечного выброса и ударного объема желудочков [9].

Наш собственный опыт показал эффективность и безопасность терапии аклидинием больных ХОБЛ с коморбидной АГ [28].

β-блокаторы и ингибиторы ангиотензин-превращающего фермента (ИАПФ) — препараты первой линии лечения сердечной недостаточности [8]. В течение длительного времени доминировало мнение, что применение β-блокаторов у больных ХОБЛ может ухудшить функцию легких. Это, несомненно, справедливо для неселективных β-блокаторов. Но кардиоселективные β1-адреноблокаторы избирательно действуют на миокард, следовательно, не влияют на бронхолегочную систему, что и было неоднократно подтверждено. Более того, β1-блокаторы, вероятно, обладают плейотропными эффектами для ХОБЛ.

Так, обсервационное исследование когорты COPDGene Study (число участников — 3464, медиана времени наблюдения — 2,1 года) показало, что терапия β-блокаторами больных ХОБЛ в связи с коморбидным сердечно-сосудистым заболеванием ассоциирована со снижением риска всех обострений ХОБЛ на 37%, тяжелых обострений — на 49%. Смертность от любых причин была одинаковой в группах больных ХОБЛ, получавших и не получавших β-блокаторы [29]. Таким образом, β1-блокаторы могут быть безопасно назначены больным ХОБЛ при наличии показаний со стороны кардиоваскулярной патологии.

ИАПФ и блокаторы рецепторов ангиотензина 2-го типа (БРА), возможно, полезны больным ХОБЛ. Опубликованы данные об уменьшении смертности больных ХОБЛ в течение 90 дней после обострения на 81% [30], снижении остаточного объема легких и темпа прогрессирования эмфиземы [31] на фоне лечения ИАПФ.

Известный нежелательный эффект ИАПФ — сухой кашель, может восприниматься больным как ухудшение симптомов ХОБЛ, хотя функция легких при этом не изменяется. На фоне приема БРА кашель не развивается, что определяет некоторое преимущество этого класса препаратов для больных ХОБЛ [3, 8]. Кроме того, видимо, БРА способствуют улучшению гемодинамики малого круга кровообращения — снижению давления в легочной артерии [28].

Тиазидовые диуретики не ухудшают функцию легких и считаются безопасными для больных ХОБЛ. Следует только помнить о возможности развития гипокалиемии при одновременном применении с β2-агонистами и ИГКС [32].

Заключение

Больные с коморбидной патологией должны получать лечение и ХОБЛ, и сердечной недостаточности в полном объеме [2, 3, 8]. Адекватное лечение ХОБЛ снизит легочную гиперинфляцию и активность системного воспаления, что будет способствовать улучшению функции желудочков, замедлению процессов ремоделирования сердечно-сосудистой системы, снижению кардиоваскулярного риска. Успешное лечение сердечной недостаточности — это снижение венозного застоя в легких, которое уменьшит ассоциированные нарушения вентиляционной функции и дыхательную недостаточность.

  1. Institute for Health Metrics and Evaluation. The Global Burden of Disease: Generating Evidence, Guiding Policy. Seattle, WA: IHME; 2016. 50 p.
  2. Чучалин А.Г., Авдеев С.Н., Айсанов З.Р., Белевский А.С., Лещенко И.В., Овчаренко С.И. и др. Российское респираторное общество. Хроническая обструктивная болезнь легких. Федеральные клинические рекомендации. URL: https://spulmo.ru/obrazovatelnye-resursy/federalnye-klinicheskie-rekomendatsii/ (дата обращения — 11.04.2019).
  3. Global Strategy for the Diagnosis, Management, and Prevention of Chronic Obstructive Pulmonary Disease (Updated 2018). URL: httpss://goldcopd.org/wp-content/uploads/2018/11/GOLD-2019-v1.7-FINAL-14Nov2018-WMS.pdf (дата обращения — 11.04.2019).
  4. García-Olmos L., Alberquilla A., Ayala V., García-Sagredo P., Morales L., Carmona M. et al. Comorbidity in patients with chronic obstructive pulmonary disease in family practice: a cross sectional study. BMC Fam. Pract. 2013; 14: 11. DOI: 10.1186/1471-2296-14-11
  5. Carter P., Lagan J., Fortune C., Bhatt D.L., Vestbo J., Niven R. et al. Association of cardiovascular disease with respiratory disease. URL: httpss://www.sciencedirect.com/science/article/pii/S0735109719304577?via%3Dihub (дата обращения — 11.04.2019). DOI: 10.1016/j.jacc.2018.11.063
  6. Figueira Gonçalves J.M., Dorta Sánchez R., Rodri Guez Pérez M.D.C., Viña Manrique P., Díaz Pérez D., Guzmán Saenz C. et al. Cardiovascular comorbidity in patients with chronic obstructive pulmonary disease in the Canary Islands (CCECAN study). Clin. Investig. Arterioscler. 2017; 29(4): 149–56. DOI: 10.1016/j.arteri.2017.01.003
  7. Blasi F., Neri L., Centanni S., Falcone F., Di Maria G. Clinical characterization and treatment patterns for the frequent exacerbator phenotype in chronic obstructive pulmonary disease with severe or very severe airflow limitation. COPD. 2017; 14(1): 15–22. DOI: 10.1080/15412555.2016.1232380
  8. Мареев В.Ю., Фомин И.В., Агеев Ф.Т. , Беграмбекова Ю.Л., Васюк Ю.А., Гарганеева А.А. и др. Клинические рекомендации ОССН — РКО — РНМОТ. Сердечная недостаточность: хроническая (ХСН) и острая декомпенсированная (ОДСН). Диагностика, профилактика и лечение. Кардиология. 2018; 58(S6): 1–164.
  9. Hohlfeld J.M., Vogel-Claussen J., Biller H., Berliner D., Berschneider K., Tillmann H.C. et al. Effect of lung deflation with indacaterol plus glycopyrronium on ventricular filling in patients with hyperinflation and COPD (CLAIM): a double-blind, randomised, crossover, placebo-controlled, single-centre trial. Lancet Respir. Med. 2018; 6(5): 368–78. 1016/S2213-2600(18)30054-7
  10. Portillo K., Torralba Y., Blanco I., Burgos F., Rodriguez-Roisin R., Rios J. et al. Pulmonary hemodynamic profile in chronic obstructive pulmonary disease. Int. J. Chron. Obstruct. Pulmon. Dis. 2015; 10: 1313–20. DOI: 10.2147/COPD.S78180
  11. Friedberg M.K. Imaging right-left ventricular interactions. JACC Cardiovasc. Imaging. 2018; 11(5): 755–71. DOI: 10.1016/j.jcmg.2018.01.028
  12. Barnes P.J. Inflammatory mechanisms in patients with chronic obstructive pulmonary disease. J. Allergy Clin. Immunol. 2016; 138(1): 16–27. DOI: 10.1016/j.jaci.2016.05.011
  13. Te Riet L., van Esch J.H., Roks A.J., van den Meiracker A.H., Danser A.H. Hypertension: renin-angiotensin-aldosterone system alterations. Circ. Res. 2015; 116(6): 960–75. DOI: 10.1161/CIRCRESAHA.116.303587
  14. Shrikrishna D., Astin R., Kemp P.R., Hopkinson N.S. Renin-angiotensin system blockade: a novel therapeutic approach in chronic obstructive pulmonary disease. Clin. Sci. (Lond.). 2012; 123(8): 487–98. DOI: 10.1042/CS20120081
  15. Ather S., Chan W., Bozkurt B., Aguilar D., Ramasubbu K., Zachariah A.A. et al. Impact of noncardiac comorbidities on morbidity and mortality in a predominantly male population with heart failure and preserved versus reduced ejection fraction. J. Am. Coll. Cardiol. 2012; 59(11): 998–1005. DOI: 10.1016/j.jacc.2011.11.040
  16. Lawson C.A., Mamas M.A., Jones P.W., Teece L., McCann G., Khunti K. et al. Association of medication intensity and stages of airflow limitation with the risk of hospitalization or death in patients with heart failure and chronic obstructive pulmonary disease. JAMA Netw. Open. 2018; 1(8): e185489. DOI: 10.1001/jamanetworkopen.2018.5489
  17. Westerik J.A., Metting E.I., van Boven J.F., Tiersma W., Kocks J.W., Schermer T.R. Associations between chronic comorbidity and exacerbation risk in primary care patients with COPD. Respir. Res. 2017; 18(1): 31. DOI: 10.1186/s12931-017-0512-2
  18. Giezeman M., Hasselgren M., Lisspers K., Ställberg B., Montgomery S., Janson C. et al. Influence of comorbid heart disease on dyspnea and health status in patients with COPD — a cohort study. Int. J. Chron. Obstruct. Pulmon. Dis. 2018; 13: 3857–65. DOI: 10.2147/COPD.S175641
  19. Mesquita R., Franssen F.M., Houben-Wilke S., Uszko-Lencer N.H., Vanfleteren L.E., Goërtz Y.M. et al. What is the impact of impaired left ventricular ejection fraction in COPD after adjusting for confounders? Int. J. Cardiol. 2016; 225: 365–70. DOI: 10.1016/j.ijcard.2016.10.016
  20. Bektas S., Franssen F.M.E., van Empel V., Uszko-Lencer N., Boyne J., Knackstedt C. et al. Impact of airflow limitation in chronic heart failure. Neth. Heart J. 2017; 25(5): 335–42. DOI: 10.1007/s12471-017-0965-4
  21. Гайнитдинова В.В., Шарафутдинова Л.А., Авдеев С.Н. Роль N-концевого предшественника натрийуретического пептида С-типа как диагностического маркера легочной гипертензии у больных ХОБЛ. Евразийский кардиол. журн. 2015; 4: 26–32.
  22. Wedzicha J.A., Calverley P.M., Seemungal T.A., Hagan G., Ansari Z., Stockley R.A.; INSPIRE Investigators. The prevention of chronic obstructive pulmonary disease exacerbations by salmeterol/fluticasone propionate or tiotropium bromide. Am. J. Respir. Crit. Care Med. 2008; 177(1): 19–26. DOI: 10.1164/rccm.200707-973OC
  23. Vestbo J., Anderson J.A., Brook R.D., Calverley P.M., Celli B.R., Crim C. et al.; SUMMIT Investigators. Fluticasone furoate and vilanterol and survival in chronic obstructive pulmonary disease with heightened cardiovascular risk (SUMMIT): a double-blind randomised controlled trial. Lancet. 2016; 387(10030): 1817–26. DOI: 10.1016/S0140-6736(16)30069-1
  24. White W.B., Cooke G.E., Kowey P.R., Calverley P.M., Bredenbröker D., Goehring U.M. et al. Cardiovascular safety in patients receiving roflumilast for the treatment of COPD. Chest. 2013; 144(3): 758–65. DOI: 10.1378/chest.12-2332
  25. Rao G.A., Mann J.R., Shoaibi A., Bennett C.L., Nahhas G., Sutton S.S. et al. Azithromycin and levofloxacin use and increased risk of cardiac arrhythmia and death. Ann. Fam. Med. 2014; 12(2): 121–7. DOI: 10.1370/afm.1601
  26. Rogliani P., Matera M.G., Ora J., Cazzola M., Calzetta L. The impact of dual bronchodilation on cardiovascular serious adverse events and mortality in COPD: a quantitative synthesis. Int. J. Chron. Obstruct. Pulmon. Dis. 2017; 12: 3469–85. DOI: 10.2147/COPD.S146338
  27. Rodrigo G.J., Price D., Anzueto A., Singh D., Altman P., Bader G. et al. LABA/LAMA combinations versus LAMA monotherapy or LABA/ICS in COPD: a systematic review and meta-analysis. Int. J. Chron. Obstruct. Pulmon. Dis. 2017; 12: 907–22. DOI: 10.2147/COPD.S130482
  28. Шпагина Л.А., Шпагин И.С., Котова О.С., Поспелова Т.И., Герасименко О.Н. Дифференцированная терапия различных фенотипов хронической обструктивной болезни легких. Пульмонология. 2016; 26(6): 681–93.
  29. Bhatt S.P., Wells J.M., Kinney G.L., Washko G.R. Jr., Budoff M., Kim Y.I. et al.; COPDGene Investigators. β-Blockers are associated with a reduction in COPD exacerbations. Thorax. 2016; 71(1): 8–14. DOI: 10.1136/thoraxjnl-2015-207251
  30. Mortensen E.M., Copeland L.A., Pugh M.J., Restrepo M.I., de Molina R.M., Nakashima B. et al. Impact of statins and ACE inhibitors on mortality after COPD exacerbations. Respir. Res. 2009; 10: 45. DOI: 10.1186/1465-9921-10-45
  31. Parikh M.A., Aaron C.P., Hoffman E.A., Schwartz J.E., Madrigano J., Austin J.H. et al. Angiotensin converting inhibitors and angiotensin II receptor blockers and longitudinal change in percent emphysema on computed tomography. The Multi-Ethnic Study of Atherosclerosis Lung Study. Ann. Am. Thorac. Soc. 2017; 14(5): 649–58. DOI: 10.1513/AnnalsATS.201604-317OC
  32. Chandy D., Aronow W.S., Banach M. Current perspectives on treatment of hypertensive patients with chronic obstructive pulmonary disease. Integr. Blood Press Control. 2013; 6: 101–9. DOI: 10.2147/IBPC.S33982

Шпагина Л.А., Котова О.С., Шпагин И.С., Камнева Н.В. Хроническая обструктивная болезнь легких в сочетании с сердечной недостаточностью — трудности диагностики и лечения // Вестник терапевта. 2019. № 4-5 (40-41). URL: https://journal.therapy.school/statyi/hronicheskaja-obstruktivnaja-bolezn-legkih-v-sochetanii-s-serdechnoj-nedostatochnostju-trudnosti-diagnostiki-i-lechenija/(дата обращения: дд.мм.гггг).

Наверх